Геркус Мантас.

«Стихия огня властвует в «Геркусе Мантасе». В начале картины гибнут в пламени доверившиеся врагу вожди пруссов, а затем, то затихая на время, то стремительно разрастаясь, огненный поток все дальше катится по экрану. Горят корабли крестоносцев, горят водруженные ими кресты. Летят в штурмующих крепость подожженные стрелы. Полыхает священный огонь: в его пламени Мантасу — этой жертвы избежать нельзя — предстоит сжечь брата своей жены, своего учителя — рыцаря Гирхальса. Потом будет еще один — уже за рамкой экрана — жертвенный костер, на котором погибнет жена Мантаса Котрина и его не успевший родиться сын.
Огонь— наказание, огонь — возмездие, огонь — ненависть, огонь — праздник, огонь, огонь, пепел... В истории далеких от нас времен литовские кинематографисты — сценарист С. Шальтянис и режиссер Марионас Гедрис — выбрали кровавый и жестокий отрезок, вместивший в себя борьбу маленького народа пруссов, борьбу больше, чем за свободу,— за сам факт своего существования.
Рассказ о предводителе непокорного народа Геркусе Мантасе предваряется на экране титром-справкой: «Этот фильм посвящен пруссам — народу, жившему у Балтийского моря между Вислой и Неманом. Народу, который по своему языку и культуре являлся родственным литовцам и был истреблен орденом крестоносцев. В XIII веке пруссы восстали, надолго остановив натиск крестоносцев на восток. Пруссы пали в трагической смертельной схватке, оставив завоевателям свои земли и свое имя...»
Итак, финал известен, борьба, свидетелями которой мы станем, обречена. Что же перед нами — фильм-эпитафия? Послесловие с моралью? Скорее, иное. В рассказе литовских кинематографистов о прошлом нетрудно увидеть размышления о сегодняшнем и о завтрашнем. Предостережение из прошлого адресовано современности.
Тональность кадров, снятых оператором Ионасом Томашявичюсом, холодна и напряженно сурова. Пасмурное небо, угрюмые пространства полей, гнилая болотная сырость, мрачный камень крепостных стен — таков пластический аккомпанемент разворачивающейся на экране кинотрагедии.
Правда, по временам какие-то из тем или эпизодов начинают казаться (видно, таковы уж издержки «метода интерполяции») реминисценциями из других исторических лент или парафразом известных социологических тезисов. Скажем, тема заложничества сына Мантаса — традиционный сюжетный мотив военно-исторических фильмов от «Георгия Саакадзе» до «Скандербега». А линия ненависти вождя бартов Самилиса к выдвинутому Мантасом смерду Ауктуме развивает хрестоматийный тезис о предательстве знатью национальных интересов во имя своекорыстных классовых. Впрочем, опасность цитатности авторами, как правило, преодолевается и прежде всего за счет единства трагедийной ткани фильма. Вождь бартов Самилис, отлично сыгранный А. Масюлисом, не типаж-иллюстрация, а страстный, мятущийся, не влезающий в ложе схем характер. Даже придя к крестоносцам как предатель, он останется их ярым, ненавидящим, отчаянным врагом.
Сегодня, размышляя о судьбе Мантаса с высоты прошедших семи веков, нетрудно задать вопрос: а стоило ли восставать? Какая в том историческая целесообразность? Ведь за орденом стояла вся Европа, благословение папы римского, приравнявшего походы против пруссов к крестовым. Что мог сделать один маленький народ? Пасть в борьбе?
Историкам судить о том, могли ли пруссы спасти себя как народ, предпочтя восстанию рабство, забвение своего языка, богов, традиций. Авторам же фильма дороги их герои именно потому, что выбрали непокорность, не рабство, но смерть с мечом в руке.
Они остаются в нашей памяти непобежденными».
«Могикане Восточной Пруссии»:
В 13-м веке часть покрытой лесами Восточной Пруссии занимали воинственные лесные люди. Они поклонялись силам природы, с которыми слились в единое целое и не представляли себе жизни без своих иногда жестоких, но всегда справедливых покровителей – духов Леса, Неба, Огня, Воды и Охоты.
Местность, на которой обитали прусские племена, оказалась на пути вооруженных христианских миссионеров. Продвигаясь на восток из германских земель, преследуя духовно-религиозные и экономически-хозяйственные цели, бронированная гвардия крестоносцев расселилась на территории пруссов. А те до поры до времени более или менее спокойно смотрели на диковинные повадки пришельцев и их далеко не всегда успешные попытки обратить в христианство коренное население. Но когда дело дошло до попытки обложить свободных пруссов налогами, о пользе которых те в силу своего недостаточного разумения не имели никакого понятия, лесные племена взбунтовались.
История столкновения пруссов и крестоносцев началась после того, как польский король обратился к рыцарям и в обмен на военную помощь против своих грозных соседей-язычников согласился признать себя вассалом Тевтонского ордена.
Вначале масштабы официально объявленного крестового похода против Пруссии были не так уж велики. Он начался в 1230 году, и даже к концу десятилетия в нем участвовало всего 600 рыцарей. Но им на помощь приходили все новые отряды. Он строили форты, крепости, города и всерьез вознамерились внедрить в Восточной Пруссии европейскую цивилизацию, и для начала обратили пруссов пусть и не в христианство, но в податное сословие. Ответом стало восстание 1242 года, превратившееся в многолетнюю войну.
Противники сражались с переменным успехом. В 1249 году пруссы одержали значительную победу: потеряв в одной битве 54 человека убитыми, крестоносцы поняли, что сил одного Тевтонского ордена для окончательного покорения Пруссии недостаточно. В войну вступали войска из разных стран Европы. В результате пруссы, опиравшиеся на поддержку лишь соседей-литовцев, оказались в крайне невыгодном положении: против них выступила фактически самая совершенная военная машина того времени.
Пик противостояния пришелся на 60-е годы 13-го века. Выдвинувшийся на роль политического и военного лидера прусских племен Генрих Монте (в литовской транскрипции Геркус Мантас) был личностью не совсем обычной. Его жизнь, борьба и судьба, неоднократно воспетые в произведениях литовского искусства самых разных жанров, и без присущей им излишней драматизации достаточно трагичны.
Перейдя в христианство и получив европейское образование, впоследствии Монте повернулся лицом если не к вере предков, то, во всяком случае, к надеждам и национальным чувствам своих родичей. Почему он это сделал, старались объяснить многие историки и писатели. Чаще всего патриотический порыв мешал им взглянуть на ситуацию с научной точки зрения, лишенной эмоций. Предположив, что Монте, как опытный политик и военачальник, решил воспользоваться поддержкой прусской массы в каких-то своих собственных интересах, мы будем недалеки от истины. Правда, при этом нам не удастся ответить на вопрос – как Монте был намерен в дальнейшем распорядиться завоеванной властью.
Но воцариться над Восточной Пруссией ему не удалось, несмотря на целый ряд локальных военных успехов. Изощренная европейская дипломатия сделала свое дело, переманив на сторону крестоносцев влиятельных прусских вождей. В 1265 году после очередного поражения Генрих Монте вместе с другим предводителем восстания, Глаппо, попал в плен к крестоносцам, которые, пребывая с суеверном ужасе перед своим поверженным врагом, не только повесили его, но на всякий случай еще проткнули мечом.
После этой двойной казни сопротивление пруссов практически было сломлено. Конец их почти столетней войны против Тевтонского ордена и его союзников иногда рисуют в виде ужасной сцены массового крещения пленных пруссов в реке, после чего они погружаются на дно, чтобы не изменить вере предков. Вполне возможно, что несколько подобных эпизодов массового суицида действительно имели место. Но конец прусского народа, этих могикан Восточной Европы, был все же не так трагичен.
В самом начале было сказано, что судьба племени пруссов так же драматична, как судьба могикан-индейцев. Что ж, все правильно. Уменьшение численности могикан происходило постепенно в результате ассимиляции; потомки этого племени, правда, немногочисленные, и сейчас еще живут в американском штате Коннектикут.
Пруссы исчезли не в результате массовой казни, а из-за смешения с завоевателями, наводнившими их бывшие владения. Фактическим концом пруссов считается начало 18-го века, когда от голода и эпидемий погибли последние из людей, знавших прусский язык. Да, история далеко не новая и неоднократно повторенная – и очень поучительная».
[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. Зарегистрироваться...]